Нам всего лишь 300 лет от Ломоносова

15 ноября 2011
от

ЛомоносовДоживи Михайло, сын Васильев до наших дней, ему бы сейчас четвертая сотня пошла. Для патриарха отечественной науки возраст невелик, другие дольше живут: Ной, например. И хоть кто-то у нас был бы теперь. А то — ни Петра, ни Сталина, на худой конец. Обратно и порядку не стало. Вот и заняться народу нечем. Туды-сюды толкемся, воду мутим, а приткнуться некуда. Серость повсюду беспросветная.

Впрочем, не так давно один особенный умник все же нашелся в отечестве, — ради его замечательной идеи постамент с лампочкой устроен в национальном музее авиации и космоса! В американском… За ум… Мы своих таких умников не почитаем, а в мире наоборот, как раз таких вот наших любят больше всего. Феоктистовым зовут, НПО «Энергия» руководил. Он про эту идею простому человеку, отцепщику Горбачеву[1] письмо важное написал, вроде поделился. Мол, для развития экономики надо бы в России (а тогда в СССР) кучу программ ненужных свернуть, а как, не знаю: «Бураны» там всякие и прочие «науки»… Разумей! А тот отцепщик тоже умным возьми и окажись. Ему эта идея даже еще раньше в голову пришла, поддержки только от ученых не было. Вот вдвоем-то они горы и свернули. Нам 300 лет думать неча! Года не прошло, гля! – не только «Буранов», вообще ничего не видать. Может тут и не двое, а больше в деле участвовало, только письмо это с именами одно теперь на весь мир такое, чтобы на постаменте, да на красном  бархате, с лампочкой электрической. В зале, где про высадку на Луну картинки и макеты. В самой столице ихней тот музей.

+ + +

Это присказка. Умников, да советников, да подпевал всегда много[2], а Ломоносовых теперь не заметно, потому что не стало грамотных домостроителей отечества в силе и духе Петра, Елизаветы, графа Шувалова и Екатерины Дашковой. Не «умники» же, а просто умные да знающие, да на себе все испытавшие, – они ведь от Бога даются, а не из Интернета, как из табакерки, выскакивают.

+ + +

Родился Михаил Васильевич Ломоносов 19 ноября 1711 года в семье свободного крестьянина-помора в деревне Мишанинской (с XIX века – село Ломоносово) Куростровской волости около Холмогор на Архангельщине. В канун дня архангела Михаила[3], архистратига всех небесных сил и властей (21 ноября).

С десятилетнего возраста Михаил, единственный сын у Ломоносовых, получает необходимые мореходу понятия о мире и разнообразные трудовые навыки под руководством отца, осваивает ряд смежных морскому промыслу ремесел. Приобретает «академическую» широту знания и умения.

Получив базовые для всех наук знания по «Арифметике» Магницкого, старинные текстовые задачи из которой украсят учебник любой современной гимназии, «Грамматике» Смотрицкого и стихотворной «Псалтыри» Симеона Полоцкого, пытливый юноша получает ключи к «вратам учености».

«Ломоносов обнял все отрасли просвещения… Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник: первый углубляется в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, дает законы и образцы классического красноречия, с несчастным Рихманом (погиб от молнии) предугадывает открытия Франклина (электричество), учреждает фабрику, сам сооружает махины, дарит художества мозаическими произведениями и наконец открывает нам источники нашего поэтического языка», – пишет другой наш гений, как и Ломоносов обладавший академическим складом мышления и интересов, А.С.Пушкин[4].

В 1730 году девятнадцатилетний юноша отправляется в Москву и уже на следующий год поступает в Славяно-греко-латинскую академию, где изучает международный язык науки латынь, самостоятельно греческий, читает книги по точным наукам и философии, занимается летописями и другими памятниками древнерусской литературы. Академия готовит священников и кадры для государственного аппарата.

В 1735 году подготовленного ученого, в числе трех лучших, направляют в Петербург, в основанную Петром Академию наук, откуда через год командируют в Германию, в Марбург, для усовершенствования в науках и изучения немецкого и французского языков. Учителем его стал талантливый педагог, профессор Христиан Вольф, читавший в университете 16 разнообразных научных курсов. С лета 1739 года в течение двух лет, уже фактически без руководства, Ломоносов изучает металлургию, минералогию и химию в центре горнорудного дела Саксонии – городе Фрейберге, постигает производство, проходит лабораторную практику.

Никакая прикладная наука не развивается без практики и экспериментальной базы, без новых, подчас оригинальных приборов, без серьезного производства. Без телескопов нет астрономии, без астрономии нет мореходства и географии, телескопов же нет без стекла. Даже искусства мозаики, столь любимой Ломоносовым, нет без столь же любимой им химии, не говорим уж о металлургии. Как всякий настоящий ученый, будущий академик следует мировой традиции самостоятельного проектирования и изготовления приборов, опытных образцов. В 1748 году он открывает первую в России научно-исследовательскую химическую лабораторию, проводит в ней много опытов и совершает ряд открытий (в том числе актуальный для сегодняшней экономики закон сохранения вещества: «если кому-то прибудет, значит другому столько же убудет»).

И еще: без народа (крестьян в третьем поколении) – поля зарастут, а без народного воспитания не станет общественной мысли. Свою заботу об этом и конкретные предложения просветитель изложит в научно обоснованном письме И.И. Шувалову (О сохранении и размножении российского народа) в 1761 году. А пока…

В 1741 году Ломоносов возвращается на родину. Наступает  благословенное без войн и революций, без смут и потрясений, двадцатилетие Елизаветы Петровны, когда Россия, преодолевшая национальную исключительность, обособленность, начинает всматриваться и вслушиваться в самое себя. Осознавать и осмысливать свое всемирное значение и, одновременно, национальную особенность. Сейчас все это подменяется примитивным, зато модным словечком для зулусов «самоидентификация». Свершается такое самоосознание и самоутверждение, конечно же, в трудах. Но этому, чаще, чем хотелось бы, сопутствует борьба с противниками. Бескомпромиссная и порой жестокая.

«Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!» –

пишет в 1747 году Елизавете Ломоносов, отождествляя с тишиной самое императрицу. И, в то же время, обое они в гуще событий. В России идет борьба с гонителями наук (засели в петровской Академии, до открытия которой сам Петр I не дожил), исказителями отечественной истории, с засильем в госуправлении иностранцев, предстоит борьба с притеснениями народными, в первую очередь крестьян[5].

В результате в 1755 году Ломоносовым был основан Московский университет, а в Академии наук не скоро, но воцарилась патриотка Екатерина Дашкова (в 1783 году).

Путешествуя в 1689 году по Европе, эта решительная женщина высказала свое «фе» австрийскому премьеру Кауницу, который вознамерился поучать ее в истории России «от Петра Великого»:

«Задолго до этого монарха, сказала я, Россия славилась великими завоеваниями; Казань, Сибирь и богатая и воинственная «Золотая Орда» покорились нашему оружию; что же касается до искусств, они давно были введены и покровительствуемы в России. Мы можем похвастаться историками, которые оставили нам гораздо больше манускриптов, чем вся Европа вместе».

«Но вы, кажется, забываете, сказал Кауниц, что Петр I ввел Россию в политический союз с другими Европейскими государствами, и только со времени его мы начали признавать ее существование».

«Послушайте, отвечала я, такая обширная страна, как Россия, наделенная всеми источниками силы и богатства, не нуждается на пути своего величия в иностранной помощи; если управлять ею хорошо, она не только неприступна в своей собственной мощи, но и в состоянии располагать судьбой других народов, как ей угодно. Притом, извините меня, если я замечу, что это непризнание России до Петра, было скорее невежеством и глупостью Европейских народов – упустить из виду такую страшную силу…»

Годом раньше, будучи в Киеве Дашкова отметила: «Здесь есть и академия (Могилянская духовная школа), в которой образуется несколько сот юношей на казенный счет… Луч науки заброшен в Киев из Греции раньше, чем он засветил над многими из европейских народов, которые ныне так щедро расточают моим соотечественникам название «варваров». Здесь даже имеют понятие о философии Ньютона, которую римско-католическое духовенство не хотело допустить во Франции».

Последняя фраза говорит о коренном отличии менталитета Востока и Запада, которое показал великий Ломоносов в своем эссе «Явление Венеры на Солнце» (1761 г.): «Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного всевышнего родителя, никогда между собою в распрю притти не могут… Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал свое величество, в другой свою волю. Первая видимый сей мир, им созданный… Вторая книга Священное писание. В ней показано создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских богодохновенных книгах истолкователи и изъяснители суть великие церьковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего суть физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных в натуру влиянных действий суть таковы как в оной книге пророки, апостолы и церьковные учители. Не здраво рассудителен Математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем. Таков же и Богословии учитель, если он думает, что по Псалтире научиться можно Астрономии и Химии».

Ю.С. ИСАТОВ (Русское историческое общество)


[1] На прицепщика и на комбайнера этот Горбачев не выучился, в науку ушел было, ненадолго, потому что обнаружил у себя новые устройства для мышления и возмечтал на них весь мир переучить.

[2] «Все говорят по-разному о деле,

И, чтобы не попасть впросак,

Царь должен понимать, кто говорит с ним,

Зачем он говорит и отчего».

/Панчатантра/

[3] И чего он своего тезку Горбачева маленьким не пришиб, назидания ради?

[4] Список можно продолжить: географ, астроном, геолог, металлург, статистик (тогда наука эта едва зарождалась), оратор, педагог, профессор-академик… И везде твердые знания, умение, открытия. Ломоносов обосновал и «Севморпуть».

[5] Освобождение крестьян было задумано во времена Елизаветы, отвергнуто Екатериной, разработано на уровне законов при Николае I, утверждено ценою жизни Александра II и превратилось затем в финансовую кабалу и для крестьян и для помещиков.

Метки:

Версия для печати Версия для печати

Написать ответ

 
SSD Optimize WordPress UA-18550858-1